Главная страница  -  Разное  -  Ракурс  -  Свои


03.05.2005   Почему Семен Терентьевич в партию не вступил

Из истории, как из песни, слова не выкинешь. Вот у ветарана Ваеликой Отечественной войны Семена Терентьевича Малайдаха были свои основания ненавидеть советскую власть. Но он не пошел по стопам власовцев и легионеров и честно отвоевал за Родину с первых минут войны до последних.

- Мой отец когда-то одним из первых сдал свое хозяйство и вступил в колхоз. В 1932 году к нему пришли пятеро в кожанках и говорят: «Отдавай, контра, весь хлеб». Отец говорит: «Какая же я контра, если я тружусь в колхозе». Тут один из пятерых приставляет наган к его виску и говорит: «Будешь сопротивлятся, пристрелю». Отец отдал все. Он знал что, кума его уже расстреляли в поле и запретили жене даже похоронить его, так крысы в поле и съели. Проголодал отец тогда год и умер от истощения, не дожив две недели до следующего урожая. Похоронить тоже нормально не смогли. Люди все истощены, сил не было глубокие могилы копать, да и гробы некому было делать. В 1940 расстреляли его брата, моего дядю. Но я об этом узнал, когда уже служил в армии и военкоматах нас предупреждали, что с фашистской Германией война будет. Но мы все же надеялись...

- А почему? Ведь в 1939 году был же заключен пакт о ненападении.

- А что, Гитлеру впервой было пакты нарушать? Когда уже пол Европы горело, на что можно было надеятся? В начале войны немцы забросывали наши позиции прокломациями: «Бей жидов, спасай Россию. Бросайте оружие. Эта листовка - пропуск для перехода линии фронта. Берите землю и работайте на Великое Германское государство». Приказ был такие прокламации немедленно отдавать старшему офицеру, нн кое-кто их прятал и потом быстро пропадал.

- У вас колебаний не было? Ведь советская власть семье столько беды наделала.

- Ни секуды! Не советская власть это делала, а отдельные подонки. Те, кто расстреливал ни в чем не повинных людей, и были настоящими врагами народа. Они же первые были готовы и Родину предать. Я запомнил слова матери, когда она меня в армию провожала: «Сынок, ты идешь на службу, и если не дай Бог будет война, не предавай людей, и тебя Бог спасет». Ее слова я запомнил на всю жизнь.

- Значит, не власть виновата, а люди...

- Да. Хотите в подтверждение один пример? Это было в 1941-м, когда мы отступали. У нас в части повар был. Как-то попросился он отойти, по нужде. С «прогулками» тогда строго было, и меня отправили в сопровождение. Когда мы вышли из поля видимости, он достал пару спрятанных немецких прокламаций и говорит: «Семен, дело плохо. Сталин замучал весь народ. Подумай, где нам с тобой лучше быть сейчас?» В этот момент я вспомнил мамины слова и ответил: «Ты мне ничего не говорил, а я ничего не слышал». А он подходит ближе, и так умильно говорит: «Сенечка, да ты мне во внуки годишься, а я - старый дурак...» и подходит еще ближе. А я прекрасно помню, что под шинелью у всех есть штык-нож. Я отошел от него и сказал: «Ты иди своей дорогой, а я своей» Так и разошлись. После этого он до-о-олго за мной наблюдал со страхом , не пойду ли в особый отдел.

- А при чем тут нечестные комунисты?

- В 1943 году на Курско-Орловской дуге к нам обратился герой гражданской войны, наш комиссар, подполковник Кручинин. Он сказал так: «Товарищи солдати, сержанты и офицеры. Завтра нам предстоит тяжелый бой. Мы все должны пойти в него коммунистами. Пишите заявления о приеме в партию, а политбюро вам рекомендации уже выдало». Ну все начали писать, смотрю, и этот повар пишет. Меня заметил и спрашивает с улыбкой: «Сеня, а ты чего не пишешь?» Я ему: «Так ты ж мне недавно другую партию предлагал». Он занервничал: «Так то время давно прошло». А я ему тихонько на ухо и говорю: «Ты - предатель. Лучше я честно умру беспартийным, чем с таким как ты в одной партии». Я уверен, что и хлеб у отца отнимали такие же. Он, небось, потом далеко пошел. А потом мы удивлялись, откуда в 1990-м в партии столько перевертышей оказалось...

 

На подступах к Риге

 

- Когда узнали, что война началась, страшно было?

- Да. Потому что мы неопытные были. Но когда увидели смерть товарищей и плачущих старух, которые спрашивали на кого мы их покидаем, злость появилась. Злость выдавила страх. И мы тогда все клятвенно обещали, что обязательно вернемся и родину освободим. Как мы сдержали свое слово, судите сами.

- Какой случай на войне запомнился больше всех?

- Когда мы подошли к Риге, то перед решающим штурмом решили подкрепиться разведданными. Одна из групп, работавшая в районе Кишезерса, ночью докладывает: «За озером в бункере группа вооруженных до зубов немцев. По сведениям от местного населения там может находиться рубильник, который они собираются включить при наступлении советской авиации».

- Это, что ж, как в Кракове?

- Ну да. Фашисты хотели взорвать город и свалить все нашу авиацию. Мол, разбомбили изверги. А у нас был приказ сохранять все исторические памятники и дома, в которых могут быть люди. Поэтому артиллерия работала только по точной наводке. Когда доложили информацию о бункере командованию, оно срочно выделило две спецгруппы для штурма и специалистов-электриков. Немцев удалось полностью обезвредить, а кабель откопать и отключить. Только после этого прозвучал приказ к наступлению на город.

-Тяжело было брать город? Немцы стреляли, как хотели, а вам велено было сохранить здания и людей.

- Тут нам очень много помогли латыши. Тогда большинство ценной информации о противнике мы получали от местного населения. Да и не только информацией помогали - хлебом, крышей над головой, теплотой, заботой. Что бы сейчас ни говорили, но я хорошо помню, латыши встречали нас здесь как освободителей! Да и мы им старались помочь. Помню, уже после войны жил на хуторе у одной богатой старушки. Она имела 20 гектаров земли, 15 гектаров леса, 4 лошади, 8 коров и свой трактор, однако с топливом тогда проблемы были. И как-то она попросила, чтобы я спросил у командования 4 литра керосина для трактора. Я к командиру, а он мне говорит: «Дай ей бочку». Когда бабуся увидела меня с этой бочкой, так стала благодарить, что, даже не зная латышского, я все понял.

 

Героя отыщет награда...

 

- Из всех ваших наград какая для вас самая ценная?

- Та, которую не получил.

- ...?

- Мы охраняли болшой склад с боеприпасами фронта в Мейтенской волости рядом с Платони. Поступили сведения, что к нам направили группу немцев из 12-ти человек во главе с особо опасным фашистом, и они поселились рядом с нами. Поступил приказ шефа отряда любой ценой взять живьем. Мы с майором Поповым все просчитали и взяли-таки его, живьем, и он сообщил очень важные сведения о немецкой разведке. А вся группа была уничтожена. Майор мне потом сообщил, что командование приняло решение за эту опрерацию не только к награде представить, но и повысить нас в звании, и вручить денежное награждение. Потом, однако, как-то все разъехались и позабыли. Фельдшер из Риги, с которым я служил, узнал телефон Попова. Мы созвонились, поговорили по душам, и он говорит, что меня ждет большая радость. Спросил, какая? Он сказал: «Скоро приеду в Ригу, и все узнаешь». Через две недели после нашего разговора он умер...

- А награда...

- Сейчас, я слышал, в России многих таких находят. Может, и мою найдут.

- Дай Бог. Крепкого вам здоровья и до встречи 9-го мая у памятника Освободителям.

Комментарии


Символов осталось: