Главная страница  -  Разное  -  Ракурс  -  Свои


06.05.2005   Тринадцатый…

–На днях пришлось мне хоронить приятеля. Хороший был человек. Помянули, как положено, бутылка коньяка на двоих получилась. Так у меня потом так сердце билось, как шальное. Тогда я еще раз убедился, лучше водки выпить. Я это еще в войну понял.

Человеку, который мне это рассказал, — 90(!) лет. А войну Семен Петрович Евсюков прошел от первого дня до победного.

 

Без объявления войны

На обороте тронутой временем фотографии надпись: "Танковая бригада 66–53. 10.04. 1937 — 20.10.1939 годы. Срочная служба".

Его призвали в Свердловске, где 22–летний Семен трудился на "Уралмаше". Сначала крановщиком, потом слесарем, а потом за баранку пересел. По тем временам шоферы в особом почете были.

— Когда в армию призвали, меня сразу же командиром танка назначили. А было это на озере Хасан, — вспоминает Семен Петрович. — Тогда еще на Т–26 учились воевать. Но они небоеспособны были, к военным действиям практически не годны. Знаменитые Т–34 перед самой Отечественной сконструировали. Это уже во время войны их на конвейер поставили. Хороший танк, он нам в войне здорово помог… Зато, знаете, это там, на Хасане, впервые зазвучала знаменитая песня "Три танкиста, три веселых друга…"

— Вы на фронте с первого дня?

— Для меня война началась на 14 дней раньше. После срочной вернулся опять на завод. Пошел шофером работать. А 8 июня 41 года целую группу с "Уралмаша" призвали якобы на маневренные учения на три месяца в Киевскую область. Едва от Свердловска отъехали, поезд остановили и Молотов объявляет: "… без объявления войны фашистская Германия…" (Семен Петрович замолкает, с трудом глотая навернувшиеся слезы). Мы: конечно: сразу поняли, что едем не на учения, а на фронт. А еще через несколько станций заходит в вагон политрук и объявляет, что наши войска уже заняли Будапешт. Мы в недоумении, как так, не успела война начаться, а наши уже в Венгрии? Кто обрадовался — воевать не придется, кто расстроился — приедем к шапочному разбору и пострелять не придется. Только все это вранье было, чтобы нам настроение поднять. До Победы–то еще четыре годика пришлось топать.

 

Оружие не бросил

Война началась для Евсюкова, как и для многих тысяч наших солдат, с отступления. А под Великими Луками он вместе с другими бойцами из эшелона попал в окружение.

— Вот тогда я впервые понял, что такое бомбежка. Нас бомбили так, что земля с небом смешалась. Вой летящих снарядов, грохот разрыва, дым, стоны раненых. Страшно было, бежали кто куда. Я под вагон залез. Смотрю, мой товарищ по эшелону Володя Туголуков в сарайчик забежал и тут аккурат в этот сарайчик бомба влетела…

По станции Пустошка враг прошел без препятствий и какого–либо сопротивления. Слишком внезапным и мощным был его натиск. Новобранца Евсюкова поставили к пулемету прикрывать отступление штаба 22–й армии. Поставили и… забыли про него.

— А при пулемете шесть коробок и в каждой по три диска. Это ж 18 дисков с патронами! А я один, без обязательного помощника. Ну лежу я, жду врага и вдруг понимаю, что штаб уже отгрузился и уехал, а я остался один. Что делать? Оружие бросить нельзя, я еще по срочной службе знаю, за такие дела сразу под расстрел пойдешь. Слышу, по дороге уже танки громыхают. Я лежу. И такая меня досада взяла, как, думаю, глупо, и уйти нельзя, и в бой ввязаться — верная смерть. Глупо как–то. Но на мое счастье вспомнил обо мне Андрей Игнатьевич Сальников, помощник по технике еще на заводе "Уралмаш", нас вместе призвали. Вот он за мной бойца Виктора Струкова и прислал. Мы с ним все на мотоцикл погрузили и уехали.

Тем временем наши войска подоспели. Подвезли к Великим Лукам гаубицы и одним ударом оттиснули фашистов на 18 километров от города. Враг не замедлил ответить.

— В небольшой лесок мы согнали всю технику, машины, груженные оружием, питанием, обмундированием, готовились к следующему наступлению. И вдруг откуда ни возьмись немецкие танки. Как начали они по тому лесочку бомбить. Машины к самым макушкам деревьев взлетали. Мы бежали, человек 300–400. А фашист кольцо замкнул. Мы остались в окружении. Оружия нет, на всех 12 винтовок, 7 пистолетов и 9 бутылок с зажигательной смесью. Вот и все оружие.

Как выходили из окружения, как прорывали кольцо, всего этого солдат Евсюков не помнит, ранило его в ногу и руку, крови много потерял, но выжил. Месяц в госпитале его на ноги ставили. А потом он вновь ушел на фронт. За это и получил свою первую боевую награду — медаль "За отвагу".

Орден за спасение командира

Евсюкову доверили штабной автобус. Первое время он возил оперативную группу штаба армии. Автобус был хорошо к этому приспособлен — внутри широкий стол, где можно было разложить карту, были даже подвесные полки, где командование в дороге отдыхало. А с 43–го Евсюков стал возить генерала, заместителя командующего армией Ивана Афанасьевича Шевченко.

–Со штабом мне легче было. Генерал мой оказался нервозный, капризный. Я ведь у него тринадцатый шофер был. До этого просто никто не срабатывался с ним, он всех выгонял. Да и я с ним всякое видел. Вот был случай. Сначала я возил его на машине ГАЗ–64. Плохонькие машинки были, их даже малой партией выпустили. У них передние рессоры были не полными, а полурессорки. Как где колдобина, так она и ломалась. Так вот, однажды надо было мне Шевченко в Вышний Волочок на оперативное заседание штаба отвезти. А от того места, где мы находились, это ни много ни мало — 500 километров. В шесть утра мы выехали, к шести вечера надо было поспеть. Опаздывать нельзя. Так я за дорогу на этом "газике" четыре раза ломался. По фронтовым–то дорогам да на скорости. Чувствую, колеса уже в расхлыст едут, а аварии с генералом допускать нельзя. Это все равно что оружие бросить, и расстрелять могли.

Я останавливаюсь, ремонтирую, а генерал орет: "Мать–перемать! Давай быстрей, опаздываю!" Я зубами скреплю, дело делаю. Его тоже можно понять. Заместитель командующего армии — это как метла, где дырка, туда его и бросают. Тяжело ему приходилось. Но мы успели. Ровно в шесть прибыли к назначенному месту.

А вот как Семен Петрович получил вторую награду — орден Красной Звезды.

Шло наступление наших войск. Командование армии было в блиндаже, а снаряд попал рядом. Генерала Шевченко контузило, командующего артиллерией армии ранило. Досталось и шоферу — скользящее ранение в голову. Кажется, не серьезно, но кровищи было — не остановить. Заливаясь кровью, Евсюков донес генерала и командующего в свой "Виллис" и помчался в госпиталь. За спасение командира и получил орден.

— Конечно, возить генерала — это не в окопе лежать и не в бой идти, это правда. Мне тоже приходилось в бой ходить. И "За Родину! За Сталина!" кричал. Бойцам это силу придавало. Патриотизм в народе был. Но мне все–таки легче было. Хотя и нашему брату шоферу доставалось. Особенно тем, кто боеприпасы возил на грузовиках. Сколько их полегло.

 

Двести граммов от генерала

Войну Семен Петрович Евсюков закончил в Румынии, в Бухаресте. Вечером 8 мая болгарское радио объявило, что немецко–фашистская армия капитулировала и военные действия закончились.

— Такая тут стрельба началась. Я на радостях вышел и две обоймы своего пислотела пистолета выпустил в небо. А генерал спал. От шума он проснулся, не разобрался, думал, нас партизаны окружили. Кричит на своего адъютанта, мол, олухи, партизан пропустили. А тот вытянулся да и скажи, что это вовсе не партизаны, а шофер Евсюков. Ах, Евсюков?! Генерал рассвирепел еще больше. Ну я его сейчас расстреляю к чертовой матери! Меня подзывает, я белый, как мел, а генерал мне пислотел пистолет в грудь тычет, орет — сейчас пристрелю. Как он курок не спустил, не знаю. Только тут с соседнего дома член военного совета полковник, который и радио слышал, и генеральскую брань, кричит ему: "Иван Афанасьевич, что вы разоряетесь, войне конец!" У генерала рука и опала. А я жив остался. Наутро было совещание командующего. Я повез его в штаб. После совещания генерал вышел и говорит — всем шоферам и адъютантам по сто граммов. Потом ко мне поворачивается, улыбается и говорит: "А тебе, Евсюков, двести. Заслужил". Так я получил от генерала двести граммов водки.

 

Будем жить долго и счастливо

— Мы в Победу верили, как в молитву. Вот закончится война и наступит хорошая, светлая, счастливая жизнь. Мы с Сашкой Расторгуевым, дружком моим, и планы уже строили. Решили остаться в Риге. Я ведь своего генерала в шесть вечера 13 октября 1944 года привез прямо к памятнику Свободы. Красивый город. Дома меня уже никто не ждал, вот мы и решили здесь остаться.

Здесь Семен Петрович встретил Анну Сергеевну, которая стала его женой и с которой они прожили вот уже 60 лет. Здесь родился их сын Виктор, внук и внучка. Уже и правнуки есть. 9 Мая, в День Победы, они все придут поздравить своего отца, деда, прадеда. Героя войны.

Комментарии


Символов осталось: